АННА БАБАНОВА


Главный режиссер Норильского Заполярного театра драмы имени Владимира Маяковского, выпускница актерского и режиссерского факультетов ГИТИСа работала в камерном театре Безрукова, ныне губернском, в Москве и в Омском академическом театре, а в 2013 году стала главным режиссером драматического театра в Норильске и подняла его на новый уровень.

Вас не пугал норильский холод, когда вы переехали? Все-таки климат достаточно суровый.

Так думают люди, которые не бывали в Норильске. Здесь действительно не жарко, но при этом в городе сухой воздух, который похож на горный. Я недавно была в Москве, на постановке, потом съездила на море и приехала обратно в сильно болезненном состоянии. Стоило мне вернуться, как дня за три все недомогание ушло. Нет ничего страшного в норильском холоде. Те же минус тридцать ощущаются совсем по-другому. А по мне, так вообще лучше холодно, чем жарко.

Театральная жизнь Норильска отличается от омской?

Команда, которая работает в театре, делает уровень театральной жизни. 

Было время, когда омский театр считался одним из лучших в России, были и периоды, когда его уровень падал, но он никогда не опускался ниже среднего. Труппа и коллектив держали все на достойном уровне. Девяностые разметали все и всех, в том числе и Норильский Заполярный театр. Люди тогда уходили из искусства, искали альтернативу, чтобы прокормить семью. Но при этом театр Норильска я считаю не менее намоленным, так сказать, чем омский. Команда тоже всегда была хоть куда. Правда, говорят, был момент вакуума, и только недавно театр стал возрождаться. Мне сложно об этом судить, потому что я пришла работать в хороший театр. В театр с большой культурой и большим порядком. Хотелось бы больше интересных актеров. Такие пришли в коллектив в прошлом и этом году, поэтому нам есть что делать и куда двигаться дальше.


Все это я рассказываю за тем, чтобы показать, что история театра в Норильске давняя. Тут бывал и Георгий Жженов – ходил в театр под конвоем, и Иннокентий Смоктуновский, который сам сюда уехал, боясь ареста. Норильск – интересное место для художников и режиссеров. Место силы, можно сказать.

В Норильске хорошая зрительская активность? Люди интересуются, ходят в театр?

Есть культура, есть зрители, причем активные и благодарные зрители. Все-таки у театра в Норильске давняя история. Во времена советской власти здесь ставились пьесы, которые в Москве были запрещены. Сейчас, правда, в город приезжают в основном вахтовики, и им мало что интересно. Они нацелены только на добывание денег. Причем таких людей сорок процентов, и это, конечно, немало. Мы много работаем со школьниками, у нас есть специальный проект для них – «Театр на ощупь». Ребята сами делают театр: ставят спектакли, пробуют себя в качестве режиссеров, артистов, художников, гримеров, осветителей, звукооператоров, администраторов. Это не значит, что каждый из них должен потом пойти в театральную профессию, проект объясняет, как работать в команде, и расширяет кругозор. Человек, который любит искусство, который увлечен им, который пытается понять его, – уже не просто инженер, а изобретатель.

Вам, как режиссеру, интересно работать в Норильске?

Когда только я приехала, выяснила, что театр в Норильске зародился во времена исправительно-трудового лагеря ГУЛАГа. Мы стали раскручивать эту историю и собрали много воспоминаний, говорящих о том, что театр помогал выжить. В те времена существовала так называемая КВЦ – культурно-воспитательная часть. Это, конечно, было сделано, чтобы люди лучше понимали политику партии, но в лагере было много представителей творческих профессий. Например, герои нашего спектакля «Жди меня, и я вернусь»: молодой и талантливый астрофизик Николай Козырев, писатель Лев Гумилев, композитор Сергей Кайдан-Дешкин. Театр, занятия музыкой, вообще творчество были для них глотком свободы. Все это я рассказываю за тем, чтобы показать, что история театра в Норильске давняя. Тут бывал и Георгий Жженов – ходил в театр под конвоем, и Иннокентий Смоктуновский, который сам сюда уехал, боясь ареста. Норильск – интересное место для художников и режиссеров. Место силы, можно сказать. Когда узнаешь о судьбах людей, которые были в ГУЛАГе, твои проблемы кажутся менее значительными. Ты видишь, какие они были жизнелюбы, как умудрялись, находясь в жутких обстоятельствах, заниматься своей профессией. Николай Козырев открыл вулканическую деятельность на луне именно здесь – в Норильлаге. Он сделал это чисто визуально. Благо луна в Норильске очень близко. Над астрофизиком смеялись, говорили, что он сумасшедший, пока благодаря телескопу не получили подтверждение его открытию.


Тема ГУЛАГа в Норильске раньше была музейной. Мы все-таки ее показали, а люди ходят и ходят, ходят и ходят на спектакль. Они говорят: «Мы к родителям ходим». Я им: «Но вам же больно», а мне в ответ: «Нет, в спектакле есть свет».

Каким своим спектаклем из репертуара Норильского Заполярного театра вы полностью довольны?

Я поставила более сорока постановок, и из них могу выделить четыре. Работая над ними, на мой взгляд, я что-то действительно поняла. Последний такой спектакль – «Жди меня, и я вернусь» про Норильлаг, о котором я уже говорила выше. Вместе с автором Владимиром Зуевым и командой театра мы подняли эту историю на космический уровень. В какой-то момент было ощущение, что нам разрешили ставить этот спектакль. Информация будто шла к нам сверху, нам словно помогали. Снились целые сцены и то, как они должны выглядеть. Думаю, в этой работе мы выскочили на что-то важное. И главное, что люди приняли постановку. Я не то чтобы боялась, просто не знала, как жители города отреагируют на спектакль. У многих здесь родители сидели, они сами выросли в лагере или видели все это, когда были детьми. Не хотелось, чтобы они сказали, что мы показали неправду. С другой стороны, есть среди зрителей дети бывших следователей, охранников. Тема ГУЛАГа в Норильске раньше была музейной. Мы все-таки ее показали, а люди ходят и ходят, ходят и ходят на спектакль. Они говорят: «Мы к родителям ходим». Я им: «Но вам же больно», а мне в ответ: «Нет, в спектакле есть свет».

Наверх